Некоторое время назад я готовила статью для одного журнала для родителей по теме «клоун-терапия» в российских больницах. Поразило меня то, что занимаются этим очень мало людей, а ведь это так важно ждя больных детей получать положительные эмоции. Ведь это — одно из эффективнейших лекарств! В ходе подготовки статьи я познакомилась с удивительным человеком: Константином Седовым, добрым клоуном, работающим в РДКБ г.Москвы…
(Василькина Юлия, главный редактор сайте «Страна Психология»).
Огромная страна, детский мир, планета преодоления и смирения, пограничная застава между счастьем и горем, поиск истин и осознание потерь, тишина коридоров и детский шум в палатах, смех и боль, слезы и улыбки, борьба и вера, выбор и сомнения — вот с чем у меня ассоциируется детская больница на Ленинском проспекте. Десять корпусов как маленькие материки, связаны между собой большими светлыми коридорами. Здесь, пройдя лишь десять шагов, в глазах родителей можно увидеть и страх, и веру, и беззаботность, и понимание, и уныние. Но еще больше могут сказать глаза детей, эти лица врезаются в память, эти глаза полные надежды, восторга и любопытства приходят к тебе во сне + дети, которые «наследуют царство Божие».
Не знаю, как это вышло, но однажды мне стало совершенно ясно — если хочешь помогать, просто приезжай в РДКБ, зайди в больничный Храм и спроси «Чем я могу помочь?»
В РДКБ работают очень хорошие и добрые врачи, в детской больнице вообще нет злых врачей. Их, хочется верить, нет нигде, но в детской больнице и подавно. Ребенок остро чувствует каждое жесткое слово, каждый недоброжелательный или осуждающий взгляд, и врачи это понимают — они борются за жизнь маленьких пациентов с улыбкой на устах, с утроенной ответственностью. Но врачи в РДКБ работают: это значит, что они не могут помочь больному ребенку и его родителям психологически, не могут поддержать их материально, ведь 100% пациентов РДКБ это дети с очень тяжелыми заболеваниями, которые не могут быть вылечены в других местах нашей страны, а 95% этих маленьких пациентов направлены из регионов России и знакомство со столицей у них начинается, к сожалению, именно с больничного бокса. На вопрос «чем я могу помочь?», вам скорее всего ответят, что нужно конкретно тому или иному отделению, той или иной палате, конкретному ребенку и его родителям. И вот если вы преодолеете робость в предложении помощи и «неоправданный» «шаблонный» страх перед вхождением в палату с больным ребенком, — вам останется сделать только одно маленькое усилие — поднять голову и взглянуть в глаза этому ребенку, и тогда все… и время и силы вдруг появятся, и еще большее желание помогать.
Я пришел в РДКБ, когда услышал про девочку-сироту. Прочитав про нее, я уже не мог остановиться: приехал, увидел и остался. Потом сдал кровь, было страшно только в первый раз, а потом стало очень хорошо и на душе и в голове. Я потом узнал, что есть такое направление в занятиях с детьми как арт-терапия, когда с помощью искусства люди дарят детям улыбки, смех, радость и веселье даже в холодно-белых стенах больницы. Я знал, что дети очень любят клоунов и дедов морозов, но если дед мороз — это персонаж Нового года, то клоун это друг и весельчак на все времена. У меня были начальные клоунские навыки, и я решил попробовать себя в этом деле. Когда я увидел загоревшиеся глаза детей, их улыбки, услышал заразительный смех и даже хохот мамочек, тогда-то я и понял, что людям попавшим в такие тяжелые условия необходим смех. Не злой отрицающий все и вся, а утверждающий их веру в жизнь, в любовь и в победу над болезнью — именно так я понимаю задачу клоуна в больнице.
Конечно, я также понимаю, что больница это не только смех и победа над болезнями, это еще и боль и потери. Эту боль сразу же хочется разделить с родителями, сразу начинаешь вспоминать, что ты сделал, а что не успел. Но в группе «Милосердие» есть очень хорошее и правильное правило «Не плакать, потому что это горе родителей, а мы рядом лишь на время. Надо жить ради живых». Я воспринял это правило спустя месяц и сейчас я понимаю, что плакать, унывать и расстраиваться в жизни причин очень мало, их можно пересчитать по пальцам, и самая большая — когда уходит близкий человек.
За время моего пребывания в больнице у меня появился кое-какой опыт. Однажды мамочки так смеялись над клоуном, что заразили им недоумевавших до этого детей. В другой раз мама заплакала, когда мы с ее ребенком пели песенку про бременских музыкантов. Раз семь я, входя в палату, первым делом вызывал у самых маленьких пациентов прежде всего слезы и страх. Но стоило мне запустить вместо себя мыльные пузыри и войти следом, как реакция сменилась на противоположную. Именно поэтому для клоуна как и для любого, кто хотел бы помогать детям в больнице, важно постоянство. Тогда ребенок привыкает к тебе и уже не боится.
Однажды я выступал перед пятилетним ребенком, который лежал в боксе за стеклом. Я пел ему песенки, жонглировал, надувал шарики, но он не улыбался, а только смотрел на меня своими большими карими глазами, а когда я уже уходил, он поднес свою руку к губам и послал мне большой воздушный поцелуй. И тогда я понял, что дети — это самый требовательный и одновременно самый доброжелательный и загадочный зритель в мире, и что ради этого поцелуя можно выдержать и целый час тишины.
